Любые места на любые спектакли!
Балет Сильфида в Большом театре

билеты на балет «Сильфида» в большом театре

Московский сотовый телефон: Контактный номер телефона, позвонив по которому вы можете заказать доставку билетов на балет "Сильфида" звонить с 9 до 21 ч.
Билеты на "Сильфиду" :: Основная сцена :: Новая сцена :: Купить! :: Себе или своим

 

«Сильфида» и «Жизель» в исполнении гостей из Великобритании

Алина Кожокару и Йохан Кобборг в спектаклях Большого театра

В июньские дни, когда наши солисты и часть балетной труппы была на гастролях в Финляндии, на Основной сцене Большого театра в спектаклях «Сильфида» и «Жизель» выступали звезды Королевского балета Великобритании – Алина Кожокару и Йохан Кобборг.

Йохан Кобборг (в прошлом ведущий солист Датского Королевского балета) уже не в первый раз приехал в Москву: в сентябре 2001 года он танцевал в той же «Сильфиде» Августа Бурнонвиля (в дуэте с балериной Большого театра Марианной Рыжкиной), а в июне 2003 года участвовал здесь в спектаклях Королевского балета Великобритании во время гастролей. Алину Кожокару московские критики и любители балета (за исключением тех, кто в прошлом году поехал в Санкт-Петербург на III Международный фестиваль балета «Мариинский», на котором Кожокару и Кобборг также танцевали «Жизель»), не видели со времен VIII Международного конкурса артистов балета, проходившим в 1997 году. Тогда совсем юная Алина (уроженка Румынии, выпускница Киевского хореографического училища ) запомнилась всем пленительным обликом хрупкой девочки и уверенной манерой исполнения классических вариаций. За прошедшие семь лет Кожокару стала ведущей балериной «Ковент-Гардена», в ее репертуаре – главные партии в «Лебедином озере», «Жизели», «Дон Кихоте», «Сильфиде», «Ромео и Джульетте», «Спящей красавице», «Баядерке», «Мейерлинге», «Манон», «Месяце в деревне», «Золушке», «Щелкунчике», «Онегине» и др. В этом году Алина Кожокару стала обладателем приза Международной Ассоциации деятелей хореографии «Бенуа де ля данс» среди танцовщиц. Но на вручении приза в конце апреля она не смогла приехать в Москву и получила этот приз только сейчас – во время своих двухдневных гастролей в Большом.

«Сильфида» и «Жизель» в исполнении гостей из Великобритании

Сильфида Алины Кожокару разочаровала с первых же сцен, показавшись слишком обыкновенной, слишком земной. Да, прелестная девочка – такая же юная и такая же хрупкая, как семь лет назад на конкурсе: легкая, изящная, улыбчивая... Но весь облик этой Сильфиды был разительно далек от подлинно романтической героини, наделенной загадкой фантастического существа. К тому же балерина не обладает красивыми, удлиненными линиями танца, а ее голова в венке из белых цветов казалась не пропорционально крупной для миниатюрной фигурки. Надежда на то, что во втором действии балета обаятельная Кожокару сможет заворожить нас магией своего танца – тоже не оправдалась. Даже финальная сцена спектакля – утрата волшебных крылышек, прощение с возлюбленным, прощание с жизнью – прозвучал у балерины как достаточно «проходной» эпизод, лишенный драматизма.

Йохан Кобборг (как и в предыдущей московской «Сильфиде» трехлетней давности) произвел впечатление прежде всего своими поразительно легкими прыжками, необыкновенной четкостью прорисовки движений, восхитительной безупречностью заносок, блистательной отточенностью мелкой техники, великолепной фиксацией поз. Но его Джеймс явно свободнее чувствовал себя в мире реальном, нежели в мире иллюзорно-фантастическом. Излишняя серьезность Кобборга была слишком далека от романтических настроений героя, убегающего из дома накануне свадьбы и преследующего свою неуловимую мечту в сказочном лесу.

«Жизель» (в редакции Юрия Григоровича) с их участием показалась гораздо более интересной, чем «Сильфида». Героиня Алины Кожокару в первом акте подкупала своей наивностью, искренностью, какой-то совершенно детской беззащитностью. И влюбленность ее Жизели в Альберта выглядела по-детски трогательной. Все «танцевальные диалоги» героев покоряли ощущением новизны, поскольку в них отсутствовали привычные у нас актерские штампы. Эти «диалоги» проигрывались исполнителями настолько не банально, настолько свежо и естественно, что вносили множество неожиданных нюансов в давно знакомые мизансцены. В «хореографической речи» Жизели Алина Кожокару вдруг делала паузы, словно замедляя ход действия и приковывая внимание к ранее, казалось бы, незначительным эпизодам. Простодушная доверчивость ее Жизели эффектно контрастировала с подчеркнутой сдержанностью Альберта. Йохан Кобборг вовсе не походил на искушенного обольстителя, безупречно играющего избранную им роль, как, впрочем, и не изображал влюбленность графа в юную крестьянку. Чувства его героя, который выглядел намного старше Жизели, казались глубоко скрытыми. Аристократическую замкнутость чуть высокомерного Альберта – Кобборга оттенял чрезмерно эмоциональный Ганс – Илья Рыжаков, который всячески старался актерски «переиграть» именитого гастролера (что было совсем не сложно) в изображении пылкой (даже излишне пылкой, из-за чего картина порой приобретала черты карикатуры) любви к Жизели. Врожденные достоинство и сдержанность героя Кобборга гораздо больше свидетельствовали о серьезности его чувств. И когда, узнав об обмане возлюбленного, Жизель пыталась заглянуть в глаза Альберта, он решительно отворачивал от нее лицо, даже не пытаясь изобразить легкомысленное недоумение или непонимание происходящего. А в сцене сумасшествия, где линии танца обретали ломкость и незавершенность, в игре Алины Кожокару поразила пауза (показавшаяся немыслимо долгой), когда ее Жизель с испугом и мукой пристально (словно пытаясь запомнить) смотрела на лежащую на земле шпагу Альберта – главное доказательство его графского происхождения. И когда потом она медленно подходила к этой шпаге и, взявшись за ее острие, чертила круг на земле и стремительно бежала, направив на себя эту шпагу – наизусть знакомая мизансцена уже воспринималась совершенно по-другому. Нигде не было даже намека на какой-либо наигрыш или повтор чего-то уже виденного в чьем-либо исполнении...

«Сильфида» и «Жизель» в исполнении гостей из Великобритании

Во втором акте Алина Кожокару, сохранив прежнюю легкость танца, не только не поразила самобытной интерпретацией роли, но и вовсе не произвела никакого впечатления. У Кобборга же, напротив, драматизм трактовки роли – при еще большей внешней сдержанности и погруженности в себя – вышел на первый план. При этом – никаких внешних эффектов, никакого показа эмоций и переживаний, никакой «гаммы чувств» скорби и раскаяния. Лицо казалось застывшим, даже отрешенным, а в скупых жестах, движениях и танцевальной экспрессии неизменно преобладало трагическое звучание, воздействующее своей подлинностью. И вновь Кобборг демонстрировал великолепные динамичные прыжки: его Альберт каждый раз взлетал с неистовой силой, пока не падал, обессиленный.

В финале балета Жизель – Кожокару на прощение бросала Альберту не лилию на длинном стебле (как принято в московском спектакле), а маленький белый цветок без стебля, едва различимый на земле. Когда Альберт – Кобборг поднимал этот цветок, кладя его на ладонь, становилось видно, что Жизель бросила ему ромашку. Идя прямо на рампу, он (как в сцене гадания в первом действии) считал лепестки цветка, словно еще раз проверяя верность предсказания... Так неожиданно и совершенно непривычно через маленькую деталь танцовщик связал первый акт и второй, внеся совершенно новый акцент в финал старинной «Жизели»...

Екатерина Петрова, 21.06.2004

Источник: Интернет-журнал Adagio

Билеты на "Сильфиду" :: Основная сцена :: Новая сцена :: Купить! :: Себе или своим
  Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru  
Copyright © 2007 – 2014 ЧА «Сильфида»